Unfortunately, your shopping cart is empty:(
Отпечатки лап крупной кошки из позднего миоцена Краснодарского края
Отпечатки лап крупной кошки из позднего миоцена Краснодарского края
Отпечатки лап крупной кошки из позднего миоцена Краснодарского края Отпечатки лап крупной кошки из позднего миоцена Краснодарского края
Product Code: 291
Availability: In Stock
Price: $0.00
Ex Tax: $0.00
*
Image size:
the cost of the image depends on its size


Payment:
you may use several options to pay for the image, such as credit cards (Visa, MasterCard and Maestro) or Bank transfer (wire transfer)
 
   - OR -   

Отпечатки лап крупной кошки из позднего миоцена Краснодарского края

4 reviews

Казанов И.А., Титов В.В.

 

В отделе краеведения Анапского археологического музея «Горгиппия» экспонируется плита из мелкозернистого серого детритусового известняка с отпечатками лап крупной кошки. На поверхности плиты имеются фрагменты раковин и ядра моллюсков (cf. Paradacna abichi), которые, вероятно, являются синхронными отпечаткам. Точное местонахождение экспоната выяснить на данный момент не удалось. Возможно, данная находка была сделана совместно с другими кусками песчаника, хранящимися в фондах музея, из старого карьера в районе оз. Чембуркское (Анапский р-н). Фрагменты раковин вблизи верхнего слоя позволяют датировать образец поздним миоценом (понт) и коррелировать с поздним туролием и зоной MN 13. Отпечатки представляют собой фрагмент следовой дорожки, что позволяет судить не только о таксономической принадлежности следов, но и о характере передвижения животного (см. рис.). На отпечатках хорошо просматриваются оттиски метаподиальных подушек и 4 пальцевых. Отпечатки подошвенной «подушки» - овально-сердцевидной формы; II-V пальцев – субокруглые (на передних) и субовальные (на задних). Форма отпечатков, количество пальцев и отсутствие следов от когтей позволяют интерпретировать их принадлежность представителю семейства кошачьих (Гудков, 2007).

Следы были оставлены животным в прибрежной зоне водоёма на влажном песке с примесью большого количества мелких обломков тонкостенных раковин моллюсков и, несомненно, на весьма гидронасыщенном участке, что подтверждает явная эрозия краёв отпечатков. Несмотря на гидроэрозию следов (вероятно, ещё до фоссилизации) и очевидные искажения в процессе захоронения, всё же возможно реконструировать приблизительные размеры хищника. Отпечатки были оставлены животным в прибрежной полосе на влажном субстрате, представлявшим собой песок с содержанием большого количества раковинных обломков и, несомненно, в довольно гидронасыщенной зоне, что подтверждает явная эрозия краёв отпечатков. Поэтому при измерении учитывалась возможность гидроэрозии следов, некоторого «размывания» ещё до захоронения, а также очевидные искажения в процессе фоссилизации, поэтому измерения осуществлялись электронным штангенциркулем абсолютно без желания гиперболизации размеров а наоборот, минимизированы по наиболее чётким границам. Согласно проведённым измерениям, возможно реконструировать приблизительные размеры животного. Длина отпечатка передней лапы составила 12 см. Средняя величина следа передней лапы взрослого самца амурского тигра от 14 до16 см, самки – от 11 до 15 см. Однако размер отпечатка лапы может меняться в зависимости от покрытия, по которому он прошёл. А ширина «пятки», т. е.  подошвенной мозоли, постоянна. Именно её размер, как правило, берётся за основу измерений, к примеру, амурского тигра.

При средних значениях ширины подошвенной мозоли примерно 6,5 см эта кошка соответствовала морфологическим показателям молодых амурских тигров Panthera tigris altaica весом 70-110 кг, принимая во внимание фактор полового диморфизма (Абрамов, 1961; Керли и др., 2011). Расположение отпечатков позволяет судить о характере аллюра хищника, передвигавшегося рысью. Промеры следовой дорожки (длина шага 55 см и ширина следовой тропки 37,5 см) также подтверждают приблизительные габариты животного, достигавшего размеров крупного леопарда или тигра-трёхлетки (Гудков, 2007). Сердцевидная форма плюсневого мякиша свидетельствует о явном пальцехождении, присущем всем представителям семейства Felidае. Кроме того, очевидно более глубокий отпечаток правой передней лапы предполагает, что краниальная часть тела животного была мощнее и тяжелее каудальной, что вполне согласуется с реконструируемым внешним видом саблезубых кошачьих (Andersson et al., 2011; Christiansen, 2011; Anton, 2013).

Учитывая хронологию образца, возможно сделать вывод, что следы принадлежали представителю подсемейства Machairodontinae, так как самые ранние ископаемые остатки соразмерных фелид подсемейств Felinae или Pantherinae датируются более поздним периодом (ранний виллафранк): пумаподобные кошки (Viretailurus schaubi) и архаичные
пантерины (Panthera cf. P. leo, Panthera cf. P. pardus, Panthera toscana) – зона MN 16 (Hemmer et al., 2004; O'Regan & Turner, 2004; Lewis & Werdelin, 2007). Наиболее древние и примитивные формы таких крупных саблезубых кошачьих, как Megantereon и Homotherium, известны из раннеплиоценового фаунистического комплекса из Одесских катакомб, MN 15 (Сотникова М. 1989). Другая саблезубая кошка, находящаяся в данном размерном диапазоне – Dinofelis, в евразийском регионе также датируется плиоценовыми отложениями зоны MN 15 (Werdelin & Lewis, 2001). Отсюда следует вывод, что данные отпечатки могли принадлежать саблезубой кошке из рода Machairodus.
Эти махайродонты представляют довольно однородную группу, объединяющую сравнительно архаичных собственно Machairodus (?MN 9–11) и более крупноразмерные прогрессивные формы подрода Amphimachairodus (MN 12-13), характеризующихся такими признаками, как увеличение верхних клыков, нижнечелюстных подбородочных выступов,
образующими арку мощными резцами, Р4 с небольшим протоконом, m1 с редуцированным метаконид-талонидным комплексом и др. (Geraads et al., 2004; Sotnikova & Noskova, 2004). К сожалению, фауна хищных млекопитающих из отложений понта Причерноморья, коррелируемая с поздним туролием Европы (MN 13), изучена недостаточно. Ассоциация фелид этого периода в южной России и прилегающих районах представлена Metailurus parvulus, Felis attica в Новоелизаветовке (Алексеев, 1915) и Морская 2 близ г. Таганрог (Тесаков и др., 2011); M. parvulus, F. attica, Machairodus taracliensis в Тараклии (Рябинин, 1929); Machairodus sp. в Раздорской (Тесаков и др., 2011) на Нижнем Дону. Анализ остатков махайрода из Молдовы показал, что тараклийская форма демонстрирует аналогичные продвинутые признаки, как и Machairodus из европейского туролия (Сотникова, 2005) в сравнении с валлезийскими формами группы M. aphanistus Европы и M. laskarevi среднего сармата Молдавии (Лунгу, 1978). С учётом вышеизложенного идентифицируется, что следы,скорее всего, принадлежали позднемиоценовой кошке из туролийской группы M. (Amphimachairodus) giganteus.
Таким образом, изучение следов Machairodichnus ichnsp. на плите детритусового известняка из Анапского археологического музея позволило установить присутствие в позднем туролии (MN 13) Причерноморского региона крупных саблезубых кошек подсемейства Machairodontinae, очевидно, принадлежащих позднемиоценовым представителям группы Amphimachairodus, а также установить некоторые морфо-физиологические особенности животного.

Reviews (4)
Write a review:
Your Name:
Your Review:
Rating:
Good
Enter the code in the box below: